[S.H]
Она приходит около полуночи. Как всегда пугая Еву, вымокшая, дикая, в дырявом свитере. Она опять дралась, снова выходила в круг Суок. Я ожидала этого, еще утром выменяла у детей все свое серебро на бинты и новокаин. Выкладываю из тумбочки все это богатство, пока она стягивает с себя куртку и почти бесполезный теперь свитер.
-Откуда столько медикаментов, ойнон?-хмурится, разглядывая добытое, думает что в замен попрошу.
-Душу продала, Артемия Исидоровна - зло и резко отшучиваюсь, сказывается усталость и бессонные ночи. Внимательно осматриваю. Множество синяков и ушибов, два рваных следа бритвы или заточки. Вкалываю новокаин, накладываю швы и бесконечные бинтовые повязки. Вместо антисептика - бесконечный пряный твирин.
На все уходит около часа. Предлагаю ей сегодня заночевать здесь, все одно утром встречатся придется. Да и на кровать я не претендую. Хочу успеть до утра посмотреть образцы.
Она неожиданно соглашается, стягивает с себя остатки промокшей одежды и прячется в ворохе белоснежных простыней. Ухожу к микроскопу, отгоняя навязчивое "теперь же все пропахнет насквозь ее запахом".
***
Почти под утро, когда риск уснуть на бумагах и записях опасней заражения, осторожно ложусь рядом с ней. Сразу же просыпается, смотрит на меня мутным взглядом, видимо собираясь спросить сколько времени и какого черта я ее разбудила так рано. Но не спрашивает, зато целует, рвано, жадно, не давая ни секунды на раздумия.
И я сдаюсь. Под власть грубых рук, жадных ищущих прикосновений. Секс для нее еще один ритуал, с непонятными и неизвестными мне правилами. Но я знаю, что каждый укус, каждая метка слишком важны. Поэтому - не сопротивляюсь. Шире развожу ноги, сдерживаю стоны, и отдаюсь ей. Полностью. Абсолютно.