[S.H]
Spare me, please, spare me and tell me how
Письмо приходит спустя полгода. Нет. Не письмо. Записка. Кусок бумаги с одним словом. Ни адреса, ни имени отправителя. Да этого и не надо. Дана находит этот листок в стопке корреспонденции по запаху. От него неуловимо тянет твирином, душной-душной белой плетью и тем странным запахом, что пропитал Машину за годы использования трав. Одно слово. Упрямым почерком. Слишком уверенно и нет, одновременно. Она смотрит на это слово, еще не осознавая, что сейчас все рухнет. Весь ее лаконично-стеклянный мир. Слово просачивается в мозг, упрямо, буква за буквой.
"Вернись"
Просьба. Приказ. Мольба обреченных. Слишком много всего. Чувства захлестывают, заставляют бежать из уюта и тепла лаборатории в холод промозглой мартовской ночи. Под дождь, под шум штормового столичного ветра. Куда угодно. Лишь бы не было так вязко и душно. "Нет. Только не снова. Не сейчас, черт возьми, не сейчас!"
И Данковская сидит на ступенях Холодного Холла, пьет абсент, прямо из горла бутылки, иногда проливая и пачкая слишком тонкий змеиный плащ. Она не хочет возвращаться. Она бы предпочла все забыть. Они не обсуждали, не успели обсудить все произошедшее, те несколько совместных слишком сладких ночей. Слишком много жадных прикосновений. И ни слова о праве собственности. Ни единого признания. Это было частью той, искаженной реальности. Часть проклятого Города.

Линии тянут ее обратно.

Спустя две недели решение принято. Она поедет. Узнает, что же случилось и вернется обратно. Теперь она понимает, почему было выбрано именно это слово. Почти заклятье. Не выбросить из головы, не сбежать, не избавиться. На сбор вещей ушло полчаса. На прощание с танатологами - куда больше. Ее отговаривали. Просили не лезть в это снова. Женщина со стеклянными губами мягко целовала в щеку на прощанье.
Почти сутки бесконечной дороги. Она видит костры. Яркое пламя. Которое почему то не тушит шумящий дождь. Которое горит в Степи всегда. И вот она снова здесь. Снова в Городе, на пустынной Станции.
Или...Нет. Не совсем пустынной. Ее встречают.
- Мария сказала, что ты приедешь. Она видела сон. - слишком серьезная, в тяжелом обрядовом платье - действительно Старшина Уклада, не степная потрошительница, не бездомная девушка. Кинуться бы на шею, обнять, прижаться как можно крепче. Вспомнить. Но вместо этого лишь сдержанное:
- Как только смогла. Слишком много дел. Ты звала. Что случилось на этот раз?
- Ты нужна здесь. И больше я тебя не отпущу. - порывистое, слишком крепкое объятье. Мыли рассыпаются. Дана ощущает опьянение. От слов, от слишком настойчивых губ, от слишком горячих рук.
Может действительно остаться?
запись создана: 07.04.2017 в 20:08